Малыш и мотоцикл Гром

Малыш и мотоцикл Гром

Жил-был мальчик Малыш. У него был самый лучший мотоцикл на свете — деревянный, с красными колёсами и настоящим гудком. Малыш назвал его Гром.

Каждое утро Малыш возил Грома по полу: ж-ж-жух, ж-ж-жух! А мама пила чай и улыбалась.

Но однажды утром мама сказала:

— Малыш, сегодня ты едешь в лесной садик. Там живут белки и птицы. И маленькие ребята, как ты.

— А ты?

— А я приду после полдника. Как только ты съешь печенье — я уже буду идти к тебе.

Малыш взял Грома под мышку. На всякий случай.

Лесной садик стоял прямо среди елей. Пахло смолой и мокрой землёй. Дорожка была усыпана рыжими шишками — их было так много, что приходилось перепрыгивать.

У ворот Малыш остановился. Внутри кто-то смеялся. Но Малыш не смеялся. У него внутри было что-то тяжёлое, как камушек.

Мама присела рядом. Она взяла его ладошку и поцеловала прямо в серединку — чмок!

— Это я спрятала тебе в ладошку, — сказала она тихо. — Когда станет грустно — зажми кулачок. Я буду там.

Малыш зажал кулачок. Крепко-крепко.

Мама ушла. А Малыш стоял и смотрел ей вслед. Камушек внутри стал чуть тяжелее. Это была грусть. Настоящая. И это было нормально.

Воспитательница тётя Рябина — она сама себя так называла, потому что у неё были рыжие косички — подошла и сказала:

— Ого! Это что за машина у тебя?

— Это Гром, — буркнул Малыш.

— Гром! — повторила тётя Рябина и покачала головой уважительно. — Серьёзное имя. Пойдём, я покажу, где у нас гараж.

Гараж оказался полкой у окна. Там уже стояли две машинки и трактор. Малыш поставил Грома рядом. Гром смотрел колёсами вперёд — готов ехать.

Вдруг рядом сопнул кто-то носом. Малыш обернулся.

Там сидел мальчик с очень серьёзным лицом и очень большими ушами. Он смотрел на Грома и молчал. Потом сказал:

— У него колёса красные.

— Да, — сказал Малыш.

— Красные быстрее едут, — сказал мальчик. — Я Федя.

— Я Малыш.

Они помолчали. Потом Федя спросил:

— Хочешь, я покажу, где живёт ёжик?

— Настоящий?

— Ну да. Он под корнями. Он колючий, но не кусается.

Они пошли в сад. Ёжик и правда был там — маленький, пыхтел носом и рыл листья. Малыш даже забыл про камушек внутри. Почти.

Потом они строили дорогу из шишек — длинную, от берёзы до забора. Тётя Рябина дала им совочки. Малыш строил, Федя командовал, куда класть шишки. Гром стоял на старте и ждал.

Потом был полдник. Печенье хрустело. Было немного солоновато — странное, но вкусное.

И вдруг — скрип калитки.

Малыш поднял голову. В саду стояла мама. В жёлтом шарфе. Она помахала рукой.

Малыш побежал так быстро, что шишки разлетелись в стороны.

— Ты пришла!

— Пришла, — сказала мама и обняла его крепко. От неё пахло улицей и немного её духами — как всегда.

— Я зажимал кулачок, — сказал Малыш.

— Я знаю. Я чувствовала.

Они шли домой по рыжей дорожке. Гром ехал под мышкой у Малыша, и его красные колёса смотрели вперёд.

Мама спросила:

— Ну как там?

— Там есть ёжик, — сказал Малыш. — И Федя. Он думает, что красные колёса быстрее едут.

— А ты как думаешь?

Малыш подумал серьёзно.

— Наверное, да.

Дома мама налила ему тёплый чай с малиной. Малыш сидел на подушке и думал. Про ёжика. Про дорогу из шишек. Про то, что завтра дорогу можно сделать длиннее — до самой большой ели.

— Мам, — сказал он тихо, уже засыпая. — Я завтра возьму Грома опять.

— Конечно, — сказала мама и погасила свет. — Спи, Малыш.

За окном шумели ели. Пахло смолой — совсем чуть-чуть, как будто лесной садик прислал привет.

И Малыш уснул.