Дело о пропавшей короне Барби

Дело о пропавшей короне Барби

Малышка обнаружила пропажу в семь минут восьмого утра: у её любимой куклы Барби-балерины исчезла хрустальная корона. Ещё вчера вечером корона сверкала на полке, как маленькая люстра, а сегодня на её месте лежала только пылинка и чей-то рыжий волосок.

Малышка топнула ногой. Потом ещё раз. Потом так, что с полки упал пластмассовый пупс и обиженно пискнул.

— Это нечестно! — крикнула она в потолок. — Я собирала этот наряд три дня! Барби без короны — как торт без свечей!

Она кричала так громко, что за окном с берёзы слетела ворона и сердито каркнула: «Кар-р-раул!» — хотя вообще-то ворона всегда так каркает, просто теперь это звучало по делу.

На кухне что-то звякнуло. Потом зашуршало. Потом из-за угла высунулся хомяк Пуся. У Пуси была особенность: он говорил шёпотом, потому что считал, что все вокруг спят, даже когда никто не спал.

— Ш-ш-ш, — сказал Пуся. — Я ничего не брал. Я спал. Я всегда сплю. Даже когда не сплю.

— Пуся, — Малышка прищурилась, как настоящий детектив в сериале, который смотрит папа, — а почему у тебя щека оттопырена?

— Это не улика, — прошептал Пуся. — Это запас на чёрный день. У хомяков так принято. Нельзя судить по щеке.

Малышка вздохнула. Дракончик внутри неё — тот самый, который просыпался, когда всё шло не по плану, — уже ворочался и дышал горячим. Она чувствовала, как он скребёт лапами где-то под рёбрами.

— Ладно, — сказала она вслух. — Я злюсь. Это факт. Но я не буду крушить. Я буду расследовать.

Она присела на корточки и осмотрела место преступления. Пол был деревянный, с щелью между досками. Возле щели блестела крошечная серебряная звёздочка — точно такая же, как на короне.

— Ага! — Малышка хлопнула в ладоши. — Значит, корона не исчезла. Она провалилась.

Тут из-за дивана вышла черепаха Генриетта. Она двигалась со скоростью, которую сама называла «стратегической». Генриетта говорила медленно, растягивая слова, будто каждое слово стоило денег.

— Я... ви-де-ла... как... что-то... блес-ну-ло... — сообщила она. — Но... я... не... уве-ре-на... По-то-му... что... я... мор-гну-ла...

— Генриетта, это было вчера вечером?

— Ка-жет-ся... да... Или... по-за-вче-ра... У... ме-ня... пло-хая... па-мять... на... да-ты...

Малышка заглянула в щель между досками. Темно. Она принесла фонарик. Посветила. И увидела: глубоко внизу, в пыльном царстве потерянных вещей, лежала корона. Рядом с ней — три монетки, резинка для волос и чей-то молочный зуб.

— Вот ты где, — прошептала Малышка. Но достать было нельзя: щель узкая, пальцы не пролезали.

Дракончик внутри неё снова заворочался. Малышка почувствовала, как закипает: сейчас она топнет, закричит, и всё станет только хуже.

— Пуся, — сказала она, — мне нужно порычать. Можно я порычу в твою подушку?

— Ш-ш-ш, — обрадовался Пуся. — Конечно. Я её как раз для этого держу. Для себя. Но тебе тоже можно. Рычи. Я подожду.

Малышка взяла маленькую подушку, уткнулась в неё лицом и порычала. Долго. Гулко. Подушка пахла сухариками и хомяком. Стало легче. Потом она подышала: вдох — выдох, вдох — выдох. Дракончик внутри неё зевнул и свернулся клубочком.

— Теперь я спокойна, — сказала Малышка. — И я придумала.

Она сбегала на кухню и принесла палочку для суши. На кончик палочки прилепила жвачку — ту, которую ей не разрешали жевать, но она хранила на «особый случай». Случай наступил.

Она опустила палочку в щель. Липкая жвачка коснулась короны. Малышка потянула — и корона вынырнула из пыльного царства, сверкая, как будто ничего и не было.

— Ура! — крикнула Малышка. — Дело закрыто!

— Ш-ш-ш, — сказал Пуся. — Не так громко. Я же сплю.

— Я... ра-да... — сообщила Генриетта. — Хо-тя... я... не... пом-ню... что... имен-но... про-изош-ло...

Малышка надела корону на Барби. Та снова стала похожа на торт со свечами. И тут она заметила: в пыльном царстве остался тот самый молочный зуб. Она подумала, что, наверное, он тоже чей-то потерянный клад. Она положила его в коробочку и убрала под подушку — вдруг кому-то понадобится.

Вечером мама спросила:

— Ты сегодня утром топала так, что соседи снизу, наверное, решили, что у нас ремонт.

— Я злилась, — честно сказала Малышка. — Потом порычала в подушку. Потом подышала. Потом нашла корону. И ещё я поняла: злиться — это нормально. Главное — выпустить дракончика безопасно. Или хотя бы в подушку.

— А можно мне тоже иногда порычать в подушку? — спросила мама.

— Можно, — разрешила Малышка. — Но сначала обнимашка.

Они обнялись. Подушка пахла сухариками. За окном ворона каркнула ещё раз — просто так, для порядка. Малышка легла спать, чувствуя себя сильной: она справилась сама. И дракончик внутри неё спал, свернувшись клубочком, и видел сны про хрустальные короны и храбрых хомяков.