Малышка и сердитая туча

Малышка и сердитая туча

В одном тёплом лесу, где пахло земляникой и мокрой корой, жила маленькая девочка Малышка. У неё были рыжие косички и красные сапожки, которые весело чавкали по лужам. Малышка очень любила гулять по лесу. Особенно она любила одно место — полянку у большого дуба, где жил её самый необычный друг.

А друг этот был… маленький круглый Какашонок. Самый настоящий. Тёмно-коричневый, с блестящими глазками-бусинками и крошечной шапочкой из жёлудя. Он жил под корнями дуба и очень гордился своей работой — он удобрял землю, чтобы на полянке росли самые красивые цветы. «Без меня тут ничего бы не выросло!» — говорил Какашонок и поправлял шапочку.

Однажды утром Малышка прибежала на полянку и увидела, что все её любимые ромашки… сложили лепестки и спрятались. Небо стало серым. Листочки зашептались тревожно.

— Сейчас дождь будет, — сказал Какашонок, принюхиваясь. — Пойдём под дуб!

— Не хочу под дуб! — топнула Малышка. — Хочу на полянку! Хочу играть! Пусть дождь не идёт!

— Ну, дождь — он сам решает, — пожал плечами Какашонок.

— Пусть НЕ ИДЁТ! — крикнула Малышка и топнула ещё раз, громче.

И тут случилось странное. От Таюшенькиного крика с дерева слетели три воробья. Трава пригнулась. А над полянкой появилось маленькое серое облачко — прямо над головой Малышки. Такое же сердитое, как она сама.

— О-о-о, — тихо сказал Какашонок и отступил на шаг.

— Не хочу! Не буду! — Малышка топала, и облачко над ней росло. Оно темнело и начинало потрескивать — совсем чуть-чуть, как будто ворчало.

Какашонок смотрел на Малышку внимательно. Не испуганно, не сердито. Просто смотрел.

— Малышка, — сказал он своим круглым голосом, — ты злишься?

— ДА! — рявкнула Малышка.

— Хорошо, — кивнул Какашонок.

Малышка остановилась. Даже облачко остановилось.

— Как это — хорошо?! — удивилась она.

— Злиться — это нормально, — сказал Какашонок и поправил жёлудевую шапочку. — Я тоже злюсь. Вот когда жуки меня не слушают — я прямо весь булькаю внутри. Злость — она как дракончик живёт вот тут. — Он ткнул себя в круглый живот. — Дракончика нельзя держать взаперти. Но и выпускать его просто так — тоже не очень. Он тогда всё вокруг поджигает.

Малышка посмотрела на своё облачко. Оно действительно потрескивало.

— И что делать с дракончиком? — спросила она, уже чуть тише.

— Его надо выпускать правильно, — сказал Какашонок очень серьёзно. — Хочешь, покажу?

Малышка подумала секунду. Кивнула.

— Сначала — потопай! — сказал Какашонок. — Только специально. Вот так: топ-топ-топ! Три раза, как будто ты великан.

Малышка топнула три раза — топ, топ, топ! Громко. Листья полетели. И немного стало лучше.

— Теперь порычи, — сказал Какашонок. — Вот в этот листик. Смотри. — Он поднял большой дубовый лист и зарычал в него: — Р-р-р-р!

Малышка прыснула. Потом взяла листик и зарычала сама — тихо сначала, потом всё громче: — Р-р-р-Р-Р-Р!

Облачко наверху вздрогнуло и стало чуть светлее.

— Хорошо рычишь, — похвалил Какашонок. — Теперь — подыши. Вот так: вдохни, как будто нюхаешь землянику. Медленно. Выдыхай, как будто дуешь на свечку.

Малышка вдохнула. Пахло лесом, грибами и чуть-чуть дождём. Выдохнула — долго-долго.

Вдохнула снова. Выдохнула.

Облачко над ней стало совсем маленьким. И перестало трещать.

— А ещё, — сказал Какашонок тихо, — можно попросить обнимашку. Это самое сильное.

Малышка посмотрела на него. Какашонок был маленький и круглый, и смотрел на неё своими бусинками-глазами очень тепло.

— Можно? — спросила Малышка.

— Конечно, — сказал он.

Малышка присела на корточки и обняла Какашонка. Он был тёплый — как будто он весь день лежал на солнышке. И пах землёй и чуть-чуть грибами.

Облачко над ними тихо растаяло. Совсем.

Малышка посидела так немного. Потом выпрямилась.

— Дракончик ушёл? — спросил Какашонок.

Малышка прислушалась к себе.

— Ушёл, — сказала она. — Или нет… Он там ещё есть. Но он уже маленький. И не злой.

— Вот именно, — важно кивнул Какашонок и поправил шапочку. — Дракончик всегда там живёт. Это твой дракончик. Просто теперь ты умеешь с ним разговаривать.

И тут с неба упала первая капля. Потом вторая. Дождь всё-таки пришёл — тихий, тёплый, пахнущий пылью и листьями.

Малышка подняла ладошку. Капля шлёпнулась прямо в середину.

— Мокро, — сказала она.

— Угу, — согласился Какашонок. — Но зато завтра ромашки распустятся. Я им помогу. — Он с достоинством расправил плечи. — Это моя работа.

Они спрятались под широкие листья дуба. Дождь барабанил по листьям — тук-тук-тук. Малышка смотрела, как бегут маленькие ручейки по корням. Было тепло и немного щекотно от капель, которые прыгали с листа прямо на нос.

А потом дождь закончился. И над полянкой появилась радуга — не очень большая, но настоящая, с жёлтой серединой и фиолетовым краем.

— Смотри, — шепнул Какашонок.

— Вижу, — шепнула Малышка.

Они помолчали. Это было хорошее молчание.

— Знаешь что странное? — сказала вдруг Малышка.

— Что?

— Дождь пришёл всё равно. Я злилась — он всё равно пришёл. А теперь — радуга.

Какашонок посмотрел на неё и улыбнулся — широко, во всё своё круглое лицо.

— Вот именно, — сказал он. — Иногда дождь приходит. Но после дождя — всегда что-нибудь интересное.

Малышка подумала немного. Потом взяла Какашонка за маленькую круглую руку, и они пошли смотреть на радугу вместе. Сапожки чавкали по мокрой траве — чав, чав, чав.

Алесок вокруг блестел. Каждая травинка была с капелькой. Пахло так свежо, что хотелось дышать и дышать.

Малышка шла и думала: внутри у неё было что-то тёплое. Не дракончик. Что-то другое. Как будто она сделала что-то важное — и теперь она немного больше, чем была утром.

Она не знала, как это называется.

Но чувствовала, что это хорошо.

Вечером, когда лес стал золотым от заката, Малышка попрощалась с Какашонком у дуба.

— Приходи завтра, — сказал он. — Ромашки будут тебя ждать. И я буду.

— Приду, — пообещала Малышка.

Она шла домой. Сапожки тихо шуршали по тропинке. Деревья качались медленно — так медленно, как будто засыпали. Небо стало розовым, потом оранжевым, потом совсем тихим и тёмно-синим.

Малышка зевнула.

Дракончик внутри спал.