Малыш и песня глубокого моря

Малыш и песня глубокого моря

Далеко-далеко, где вода такая синяя, что кажется — потрогаешь и пальцы станут синими тоже, жил маленький морской конёк по имени Малыш. Он был ростом с детский кулачок, золотисто-рыжий, с хвостиком, закрученным, как спиралька на тетрадке.

Малыш жил один в зарослях морской травы. Трава пахла солью и немножко огурцом. По утрам сквозь воду пробивались лучи солнца — тонкие, как нити, — и Малыш любил плавать прямо в этих нитях света.

Но однажды утром лучи не пришли. Небо потемнело. Пришёл большой шторм и унёс Малыша далеко-далеко от дома.

Когда всё успокоилось, Малыш огляделся. Вокруг был чужой океан. Незнакомые камни. Никакой золотой травы. Сердечко у него сжалось, как кулачок.

— Эй, малявка, чего завис?

Малыш обернулся. Перед ним сидел краб — огромный, рыжий, весь в царапинах, с одной клешнёй чуть больше другой. Звали его Клац. Он всегда говорил громко и называл всех «малявка», но глаза у него были добрые, как две тёмные бусины.

— Я потерялся, — тихо сказал Малыш.

— Потерялся! — переспросил Клац и громко клацнул клешнёй. — Это я понял. Куда надо?

— Домой, — сказал Малыш. — Там золотая трава. И пахнет огурцом.

Клац почесал панцирь.

— Не знаю никакой огуречной травы. Но знаю кое-кого, кто знает всё. Идём!

Они поплыли — Малыш и Клац. Клац шёл боком и при этом умудрялся идти очень быстро. Он всю дорогу ворчал: «Малявки, разбросало их по всему океану, ищи теперь...» — но при этом не отставал от Малыша ни на шаг.

Скоро впереди показалась огромная тень. Малыш испугался и спрятался за клешню Клаца.

— Не бойся, малявка, — буркнул Клац. — Это Ула.

Ула была китом. Серо-синяя, большая, как целый дом. Она медленно повернулась, и один её глаз — тёплый и круглый, как луна — посмотрел на Малыша.

— Золотая трава, говоришь? — голос у неё был низкий, как гул далёкого грома, но тёплый. — Я знаю то место. Я проплываю мимо каждую весну. Далеко отсюда. Очень далеко.

Малыш почувствовал, как внутри что-то заболело.

— Я никогда не доплыву...

— Одному — не доплывёшь, — согласилась Ула. — Но ты же не один.

И тут из-за спины Улы вынырнули дельфин, молодая косатка и любопытный осьминог, который сразу схватил Малыша одним щупальцем за хвостик — осторожно, как держат хрупкую игрушку.

— Мы слышали! — защёлкал дельфин. — Берём малыша домой?

— Берём, — решила Ула.

И они поплыли все вместе. Ула пела низкую песню — у-у-умм — и от этой песни вода вокруг дрожала мягко, как одеяло. Дельфин кружил вокруг и рассказывал смешные истории. Косатка плыла рядом молча, зато если Малыш уставал — подставляла плавник, и Малыш отдыхал на нём, как на диванчике. Осьминог всю дорогу ужасно всему удивлялся и говорил: «Надо же! Надо же!»

А Клац шёл по дну следом и ворчал: «Малявки, куда торопитесь, я и так быстро иду...» — хотя на самом деле старался изо всех сил.

И вот — знакомый запах. Огурец и соль.

Золотая трава качалась в лучах солнца. Всё было точно так же, как раньше.

Малыш подплыл к своему любимому стебельку и обернулся. Все его новые друзья остановились рядом. Даже Ула не уплыла — стояла и смотрела тем большим тёплым глазом.

— Спасибо, — сказал Малыш. — Я... я не знал, что бывает столько друзей сразу.

— Это не просто друзья, малявка, — сказал вдруг Клац очень тихо, почти без ворчания. — Это те, кто не бросил. Понял разницу?

Малыш подумал и кивнул.

С тех пор каждую весну, когда Ула проплывала мимо золотой травы, она пела свою низкую песню — у-у-умм. И Малыш слышал её даже сквозь сон. И знал: все на месте. Все рядом. Всё хорошо.

Вода стала тёплой и тихой. Трава перестала качаться. И маленький золотисто-рыжий Малыш закрыл глаза и уснул.