Малыш и мастер сломанного волшебства

Малыш и мастер сломанного волшебства

В городе, где по утрам пахло свежим хлебом и немного машинным маслом, жил мальчик по имени Малыш. Он очень любил чинить вещи — собирал сломанные будильники, склеивал треснувшие чашки, раз даже починил соседскую калитку, которая скрипела так, что просыпались все коты в округе.

Однажды субботним утром, когда солнце только начало пробираться сквозь шторы, Малыш нашёл на подоконнике странную штуку. Круглая, размером с яблоко, деревянная, с маленькими шестерёнками снаружи — и ни одна из них не крутилась. На боку была крошечная гравировка: «Фокусник Зим. Осторожно: слегка починено».

— Слегка починено? — пробормотал Малыш. — Это как это?

Он повертел штуку в руках. Шестерёнки были холодными и пахли старым деревом и чем-то похожим на грозу. Малыш осторожно нажал на самую маленькую шестерёнку — и она скрипнула, сдвинулась на один зубчик, и вдруг из воздуха прямо перед ним соткался дымок, а из дымка появился дедушка. Вернее, не совсем дедушка. Это был маленький человечек ростом с табуретку, в потрёпанном фиолетовом пиджаке и с моноклем — круглым стёклышком — в левом глазу.

— А-а, починщик! — воскликнул человечек. — Наконец-то! Я уже замёрз в этом ореховом шаре. Зим к вашим услугам, бывший фокусник, ныне пострадавший от собственного изобретения.

— Вы застряли внутри? — удивился Малыш.

— Частично, — важно ответил Зим и поправил монокль. — Понимаете ли, молодой человек, я придумал шар, который исполняет желания. Но перед тем как испытать, решил немного усовершенствовать. Покрутил не ту шестерёнку — и застрял. Сам шар сломан: он исполняет желания, но с ошибками. Пожелал кто-то яблоко — получил яблоко размером с диван. Пожелал тишины — замолчала вся улица на три дня.

— И что нужно сделать? — спросил Малыш, уже разглядывая шестерёнки с прищуром.

— Найти пропавшую деталь. Она выпала, когда я застрял, и улетела куда-то в вашу комнату.

Малыш огляделся. Комната была не очень большой, но вещей в ней хватало. Он опустился на колени и начал смотреть под кровать, под стол, за стопку книг. Зим ходил следом и давал советы, почти все неправильные.

— Попробуй под шкафом! — говорил он. — Нет, стоп, лучше на полке! Нет-нет, я вспомнил — она маленькая, серебристая, и чуть светится!

— Тогда помолчите, я буду смотреть на свет, — попросил Малыш.

Зим обиженно засопел, но замолчал. И Малыш увидел: за стеклянной банкой с карандашами мерцала крошечная искорка. Он осторожно взял её двумя пальцами — это была тонкая серебристая шестерёнка, почти невесомая и тёплая, как будто живая.

— Вот она! — Зим захлопал в ладоши так, что монокль чуть не выпал.

Малыш сел за стол, взял самую тонкую отвёртку из своего набора и очень медленно, очень аккуратно вставил шестерёнку на место. Раздался тихий мелодичный щелчок. Шестерёнки зашевелились — сначала медленно, потом быстрее — и шар засветился изнутри мягким золотым светом. Запах грозы исчез, и остался только запах тёплого дерева.

— Готово, — тихо сказал Малыш.

Зим посмотрел на шар, потом на Малыша, потом снова на шар. И вдруг сказал совсем другим голосом — не важным, а просто тихим и немного смущённым:

— Знаешь, я ведь мог бы сам всё починить. У меня были все инструменты. Но я торопился сделать шар лучше, не проверив сначала то, что уже есть. — Он вздохнул. — Ты не торопился. Поэтому у тебя получилось.

Малыш ничего не ответил. Он просто кивнул и положил отвёртку обратно в коробку.

Зим взял шар, поклонился и растаял в воздухе — без дыма, без хлопка, просто тихо, как гаснет свечка. На подоконнике осталась маленькая записка: «Шар оставляю тебе. Он теперь исправен. Используй аккуратно. — Зим. P.S. Спасибо, что не торопился».

Малыш взял записку, положил её в ящик стола и посмотрел на шар. Шестерёнки медленно и ровно крутились, и в комнате было тепло, и пахло утренним хлебом с улицы, и где-то далеко уже просыпался город. Малыш зевнул, лёг на кровать и закрыл глаза. Шар тихонько светился на полке — ровно столько, чтобы не было темно.