Дело о похищенном лете

Дело о похищенном лете

У Малыша на балконе стояло ведёрко. Обычное, синее, с вмятиной — вмятину сделал папа, когда чинил табуретку и наступил на ведро. В этом ведёрке Малыш привёз с моря камешки, ракушку и одиннадцать копеек. Камешки лежали, ракушка шуршала, копейки блестели. А ЛЕТО — пропало.

Вчера Малыш ел черешню и был летний, тёплый, весь в песке. Сегодня он проснулся — и не летний. Пахло не морем, а оладушками. Шумело не море, а папина бритва: вжжж-вжжж-вжжж.

— Пропало лето, — сказал Малыш в потолок. — Я — детектив. Пойду допрошу свидетелей.

Детектив из Малыша был отличный, потому что шляпу он заменил кастрюлей, а кастрюля — это уже полдела.

Свидетель первый — бабушка. Она вязала носок и разговаривала с носком, а не с Малышом.

— Кто пропал? — сказала бабушка. — Ой, солнышко, да я сама третий день в шерстяных носках сижу. Холодно. Носки вот вяжу. Тебе носки не отдам, ты их теряешь. Ты в прошлый раз в компот один уронил. Носок или ты? А, неважно. Холодно, Матюш, холодно.

Свидетель второй — кот Тимофей. Тимофей лежал на батарее и говорил только одно: «Мрррх». Но с разной интонацией.

— Ты видел, как уходило лето?

— Мрррх, — сказал Тимофей, и это значило: «Отстань, я дремлю».

— Ты, может, его съел?

— Мрррх, — сказал Тимофей, и это значило: «Ещё один такой вопрос — и я уйду в шкаф».

Малыш всё записал. Он ещё не умел писать, поэтому чертил палочки. Но копейка Первая, копейка Вторая и копейка Третья смотрелись как настоящие улики.

Копейки он высыпал в ладошку. И тут Малыш вспомнил: у моря он опускал в воду ведёрко, и вода в ведёрке становилась тёплая. Прямо горячая. Как чай, только с песком.

— А! — сказал Малыш. — Лето утонуло в ведёрке! Его туда набрали, набрали, а потом кто-то (Тимофей! Мрррх!) вылил. И лето убежало в дырку в ванной.

Он побежал в ванную. В ванной пахло не морем, а мятной зубной пастой. Никакого лета.

Тогда Малыш плюхнулся на пол, поболтал ногами и стал думать: где лето прячется, когда его нет? Под кроватью? На антресолях? Так нечестно — если лето спряталось, его надо найти, а то оно там скучает.

Он поднял ведёрко. И тут — плюх! — на пол выпала одна вещь. Не камешек, не ракушка. Мокрое пятнышко на донышке.

Малыш потрогал пятнышко пальцем. Тёплое. И пахло… оладушками с черешней.

— Ага, — сказал Малыш. — Лето не пропало. Лето спряталось в ведёрко и спит.

Потому что ведёрко было в углу, где утром солнце — вот оно, тёплое пятно! — ползёт по полу и залезает в ведро, как Тимофей в коробку.

Малыш накрыл пятнышко ладошкой. Под ладошкой стало тепло. Как в море. Как летом.

Он отнёс ведёрко на подоконник. Пятнышко улеглось поудобнее, свернулось и задремало. Теперь оно в ведёрке — маленькое, тёплое, спрятанное. До нового лета.

— Ты спи, — сказал Малыш ведёрку. — Я тебя караулю. Вдруг Тимофей придёт.

— Мррррх, — согласился Тимофей из шкафа.

Малыш лёг на кровать. Пятнышко на подоконнике светилось, будто ночник.

А завтра можно опять быть летним. Ну, хотя бы до обеда. А потом — оладушки.