Малышка и Звёздный Доктор Хрюша

Малышка и Звёздный Доктор Хрюша

Где-то между Марсом и поясом астероидов дрейфовала маленькая круглая станция «Перчинка». Она была розовая — не потому что так задумано, а потому что её покрасила Свинка Пеппа, которая давным-давно работала здесь главным инженером и считала, что розовый цвет успокаивает метеориты. Метеориты это игнорировали, но станция получилась уютной.

Малышка добралась до «Перчинки» на грузовом шаттле — одна, с рюкзаком и ноющим зубом, который болел уже третий день. Зуб ныл тихо, но противно, как сигнал тревоги на самой тихой громкости.

На станции был доктор. Его звали Хрюша — старый кабан в круглых очках, с фонендоскопом, намотанным на шею, и в белом халате, который он носил поверх вязаного свитера. Хрюша пах мятой и немного машинным маслом, потому что сам чинил своё кресло уже пять лет.

— Значит, зуб, — сказал он, когда Малышка зашла в кабинет и остановилась у двери. — Давно болит?

— Три дня, — сказала Малышка. И добавила честно: — Я боюсь.

Хрюша снял очки, протёр их краем халата и надел обратно.

— Правильно делаешь, что пришла, — сказал он просто. — Садись вот сюда. Кресло немного скрипит — не пугайся, это не я.

Кресло действительно скрипнуло. Малышка засмеялась — на выдохе, нервно, но всё-таки засмеялась.

Хрюша включил большую лампу. Свет был тёплый, янтарный, совсем не такой холодный, как Малышка ожидала. За иллюминатором медленно плыл Юпитер — огромный, полосатый, спокойный.

— Сначала я просто посмотрю, — сказал Хрюша. — Открой рот, скажи «а».

— А-а-а.

— Хорошо. Вижу нашего нарушителя. — Он чуть помолчал. — Сейчас я дотронусь вот тут маленьким зеркальцем. Будет щекотно.

Щекотно и было. Малышка сжала подлокотники.

— Молодец. Теперь самое важное, — сказал Хрюша и взял тоненькую иглу. — Я сделаю укол. Будет укус — как будто комар, только космический. Секунды три, потом онемеет и перестанет. Я не говорю «совсем не больно» — это была бы неправда. Говорю: быстро и терпимо.

Малышка смотрела в иллюминатор на Юпитер. Три секунды. Укус был — настоящий, острый — и прошёл.

— Всё? — спросила она.

— Укол — всё, — подтвердил Хрюша. — Теперь ждём две минуты. У меня тут есть задание для тебя.

Он достал из ящика стола мятый блокнот и ручку.

— Мне нужен бортовой журнал. Запиши: «Пациент Малышка. Прибыла на станцию. Проявила выдержку при космическом комаре.» Пиши сама — это официальный документ.

Малышка взяла ручку. Рука немного дрожала, но она написала. Пока писала — заметила, что щека онемела и стала как вата.

— Доктор, я уже не чувствую щеку.

— Отлично. Значит, работаем. — Хрюша снова включил лампу. — Теперь тебе надо сделать одну вещь: когда скажу «держи» — крепко держись за подлокотники. Не потому что будет больно, а потому что так мне удобнее работать точно. Ты становишься частью команды.

Малышка держалась. Хрюша работал быстро, объяснял вполголоса: «Вот так, сейчас промою, сейчас закрою» — и голос его был ровный, как сигнал маяка.

Когда всё закончилось, Малышка сидела и хлопала глазами.

— Это всё?

— Всё. — Хрюша снял перчатки. — Щека отойдёт через час. Сладкое сегодня не надо. И — вот.

Он вырвал из блокнота страницу и протянул Малышке. Там было написано его почерком, корявым и добрым: «Удостоверение. Малышка прошла испытание Космическим Комаром и не бросила пост. Звание: Храбрец третьего класса.»

Малышка посмотрела на бумажку. Потом на доктора.

— Третьего? — сказала она. — Это что, начальный уровень?

— Именно, — сказал Хрюша без улыбки, но глаза у него смеялись. — Первый класс получают те, кто возвращается на осмотр через полгода. Без опоздания.

Этого Малышка не ожидала.

Она убрала бумажку в рюкзак — аккуратно, между тетрадями. За иллюминатором Юпитер всё плыл куда-то по своим делам, огромный и невозмутимый. Станция тихонько гудела. Пахло мятой.

Малышка вышла в коридор и поняла, что зуб не болит. Совсем. И что она хочет вернуться через полгода.

Не потому что не боится.

А потому что теперь знает, как это работает.