Малыш и ржавый экскаватор

Малыш и ржавый экскаватор

На краю большой стройки, где пахло свежим деревом и мокрым бетоном, стоял старый экскаватор по имени Гром. Раньше он был самым громким на стройке — его ковш мог зачерпнуть столько земли, что птицы разлетались в разные стороны. Но теперь Гром ржавел в углу, и никто не подходил к нему близко. Новые машины фырчали мимо, не здороваясь.

Малыш жил в доме напротив стройки. Каждое утро он прилипал носом к окну и смотрел, как работают бульдозеры, краны и бетономешалки. Они гудели, скрежетали, поворачивались — и Малыш был уверен, что это самые важные существа на свете.

Но однажды утром он заметил Грома. Тот стоял в самом дальнем углу, весь покрытый рыжими пятнами, и от него не было ни звука.

— Почему та машина не работает? — спросил Малыш у папы.

— Старая. Сломалась, наверное, — ответил папа, не отрываясь от газеты.

Малыш подумал немного. Потом взял бутерброд в карман и пошёл на стройку.

Он нашёл Грома за штабелями досок. Вблизи экскаватор оказался огромным — кабина нависала над Малышом, как скала. Краска на боку облупилась, и сквозь ржавчину проглядывало что-то тёмно-синее, почти чёрное.

— Ты умеешь разговаривать? — спросил Малыш.

Экскаватор, конечно, молчал. Но Малыш не растерялся. Он сел прямо на землю у гусениц и стал рассказывать, как вчера видел, как башенный кран поднял огромную железную балку и чуть не задел облако.

Где-то за досками кто-то хмыкнул.

Малыш обернулся. Из-за штабеля выглядывал дядя лет пятидесяти в замасленном комбинезоне и кепке, надетой козырьком назад. Усы у него были такие пышные, будто к носу приклеили рыжую кисточку.

— Ты чего тут расселся, мечтатель? — спросил дядя. — Это рабочая зона, а не детский сад.

— Я с Громом разговариваю, — серьёзно сказал Малыш.

— С Громом! — дядя присвистнул. — Ишь ты. Давно его так никто не называл. Я — Семёныч, механик. А ты знаешь, что этот «Гром» построил половину нашего района? Вон ту школу — он. Вон тот мост — тоже он.

— А почему его бросили?

— Не бросили, — Семёныч поправил кепку. — Просто все забыли спросить, чего ему не хватает. А ему не хватает одной маленькой детальки. Насос полетел. Дело на час, если руки есть.

Семёныч хитро прищурился.

— Хочешь помочь?

Малыш хотел. Очень.

Они работали долго. Семёныч гремел ключами и бормотал себе под нос: «Ага... вот ты где спрятался... ну-ну...» Малыш подавал тряпки, держал фонарик и изо всех сил старался не мешать — а это, оказывается, тоже целая работа.

Когда солнце стало оранжевым и длинным, Семёныч закрыл люк и сказал:

— Ну. Отойди-ка.

Он нажал кнопку.

Гром чихнул раз, другой — и вдруг зарычал так, что Малыш почувствовал вибрацию подошвами ног. Ковш медленно поднялся вверх, словно экскаватор потянулся после долгого сна. Из трубы вырвалось облачко дыма, и запахло горячим маслом и чем-то железным, тёплым.

— Вот это да, — прошептал Малыш.

Семёныч вытер руки и хмыкнул:

— Он просто ждал, пока кто-нибудь остановится и посмотрит как следует.

Малыш шёл домой, когда уже зажглись фонари. Он думал о том, что утром пришёл на стройку один, а уходит с двумя новыми знакомыми — пыхтящим Громом и рыжеусым Семёнычем, который, если честно, сам немного похож на старый, но очень надёжный механизм.

Дома Малыш умылся, лёг в кровать и долго смотрел в потолок.

За окном стройка притихла. Только где-то далеко, в самом углу за досками, чуть слышно урчал мотор — ровно, спокойно, как большая довольная кошка.