Малыш и Гайка, которые чинили Луну

Малыш и Гайка, которые чинили Луну

У Малыша в кармане пижамы всегда жила маленькая жёлтая машинка. Звали её Гайка. Она была не просто машинка, а почти трансформер — умела превращаться в подъёмный кран, если Малыш очень просил. Но сегодня Гайка не хотела превращаться. Она мигала фарой и говорила: «Пип-пип-пип», что означало: «Тревога! Луна сломалась!»

Малыш выглянул в окно. Луна и правда висела криво, как колесо, которое спустило. И она скрипела. «Иии-ууу... иии-ууу...» — как несмазанная дверь в ванную, когда папа утром там что-то ищет и ворчит.

— Надо починить, — сказал Малыш. — Гайка, заводи мотор.

Гайка завелась так громко, что проснулся соседский кот Барсик на подоконнике. Барсик был толстый, важный и говорил не «мяу», а «м-да». Он посмотрел на Малыша и сказал: «М-да. Луна. Ночью. Ну-ну». Но не ушёл. Ему стало интересно.

Первая попытка была самая быстрая. Малыш взял папин носок — самый длинный, который пахнет стиральным порошком и немножко носками, — и привязал к нему Гайку. Получилась верёвка с машинкой на конце. Он раскрутил её и запустил в небо. Гайка полетела вверх, дзынькнула по Луне и упала обратно в куст сирени. Сирень запахла сильнее. Гайка сказала «пип» очень обиженно.

— Не достали, — вздохнул Малыш. — Луна высоко.

— М-да, — сказал Барсик. — Носок — не ракета.

Вторая попытка была самая громкая. Малыш притащил все подушки с дивана и построил башню до потолка. Сверху поставил Гайку, как маяк. Малыш залез на башню и потянулся к Луне. Но подушки — это подушки. Башня покачнулась, чихнула пылью и рассыпалась. Малыш упал в мягкую кучу, а Гайка застряла в наволочке и кричала оттуда: «Пип-пип-пип!» — как будто тонула в море.

Папа из спальни сказал сонным голосом: «Малыш, ты почему не спишь?» Малыш притих. Барсик притих. Даже Гайка притихла в наволочке.

— Придётся подождать до утра, — прошептал Малыш. — Луна сама не починится.

И тут Гайка выкатилась из наволочки, подъехала к Мишиной ноге и превратилась. Не в кран. В маленький-маленький экскаватор. И начала копать. Не вверх, а вниз. Под кровать.

— Ты что делаешь? — удивился Малыш. — Там же пыль и потерянный пазл.

Но Гайка копала и копала, пока не выкопала... клубок шерстяных ниток. Бабушкин. Красный, тёплый, пахнет бабушкиными руками и немножко валерьянкой. Малыш взял клубок. Он был длинный-предлинный. И тут Малыш придумал.

Он не стал кидать клубок в Луну. Он обвязал его вокруг себя, вокруг Гайки и вокруг Барсика. Барсик возмутился: «М-да! Я не верёвочный!» Но Малыш уже привязал другой конец клубочка к Луне — просто накинул, как шарфик.

— А теперь все тянем! — сказал Малыш.

Он потянул. Гайка загудела. Барсик упёрся всеми четырьмя лапами и потянул, потому что ему стало интересно, что будет. И Луна... поехала. Не вверх, не вниз, а вбок. Она перестала скрипеть. Она легла на облако, как на подушку. И стало тихо.

— М-да, — сказал Барсик. — Она просто хотела спать. А не висеть.

Малыш посмотрел на Луну. Она больше не скрипела. Она улыбалась уголком. И светила мягко-мягко, как ночник.

— Пип, — сказала Гайка и превратилась обратно в машинку. Маленькую, жёлтую.

Малыш забрал её в кровать. Барсик зевнул, свернулся на подоконнике и сказал последнее «м-да» за сегодня. А клубок остался лежать на полу, красный и тёплый, как будто бабушка только что его подержала.

За окном Луна спала на облаке. И Малыш спал. И Гайка спала в кармане пижамы. И всем было тепло.