Малышка и Карта Забытых Берегов

Малышка и Карта Забытых Берегов

Всё началось с того, что Малышка нашла в старой библиотечной книге сложенный вчетверо листок. Он пах морской солью и немного — хвоей. На листке была нарисована карта: синие волны, зубчатые скалы, и в самом центре — остров в форме звезды с надписью «Здесь живут те, кого забыли сказки».

Малышка не успела даже моргнуть, как комната растаяла вокруг неё, словно сахар в тёплом чае, и она оказалась на берегу. Песок был розовым — не нарисованным, а по-настоящему розовым, как персиковая кожура. Волны шуршали тихо, будто перелистывали страницы.

— Ну наконец-то! — раздался голос сверху.

На ветке кривой сосны сидел кролик. Огромный, серый, с одним ухом, смотрящим строго вверх, а другим — грустно вниз. Он был одет в жилет с множеством карманов и смотрел на Малышку поверх маленьких круглых очков.

— Я — Папа Заяц, — сказал он с достоинством. — Хотя последние триста лет меня никто не звал по имени. Только «эй, ты» и «подвинься».

— Я Малышка, — сказала она. — А что случилось с островом?

— Беда случилась, — вздохнул Папа Заяц и спрыгнул с ветки. — Остров — это место, куда приходят сказочные герои отдохнуть между историями. Русалочка здесь плавает в тихих бухтах. Питер Пэн учит чаек трюкам. Золушка выращивает тыквы — говорит, теперь сама решает, во что их превращать. Даже Шрек приходит иногда — он тут выиграл три конкурса по приготовлению лукового супа подряд.

Малышка невольно улыбнулась.

— Но три дня назад, — продолжал Папа Заяц, понизив голос, — посреди острова появилась трещина. Из неё вышло Молчание. Не тишина — нет. Именно Молчание, злое и липкое. Оно забирает голоса. Сначала замолчали птицы. Потом — волны. Теперь молчит Питер Пэн, а без его смеха он не умеет летать. Русалочка не поёт — и вода вокруг неё стала серой. Если до заката никто не заполнит трещину, остров исчезнет.

— Чем заполнить? — спросила Малышка.

— Этого я не знаю, — честно сказал Папа Заяц. — Но у меня есть карманы.

Они пошли вглубь острова. В розовом лесу Малышка увидела Питера Пэна — он сидел на камне, обхватив колени руками, и беззвучно открывал рот. Малышка подошла и, немного стесняясь, взяла его за руку. Просто так. Он удивлённо посмотрел на неё и чуть-чуть — самую малость — приподнялся над камнем.

Потом они нашли Русалочку у серой лагуны. Малышка сняла с шеи свою любимую ракушку — ту, что привезла с настоящего моря два лета назад — и протянула ей. Русалочка взяла, поднесла к уху и вдруг беззвучно засмеялась. Из ракушки донёсся звук прибоя — тихий, живой. Вода вокруг стала чуть голубее.

У самой трещины их ждал Шрек. Огромный, зелёный, с руками сложенными на груди.

— Я пробовал засыпать её землёй, — пробасил он. — Не берёт.

— А луковым супом? — спросила Малышка.

Шрек посмотрел на неё очень серьёзно. Потом медленно кивнул.

— Это была бы жертва, — сказал он торжественно.

Он принёс котёл. Золушка добавила тыкву. Папа Заяц вытащил из кармана пучок моркови, горсть соли и — к всеобщему удивлению — маленький букетик полевых цветов. «Для запаха», — пояснил он строго.

Малышка помешивала суп деревянной ложкой. Запах поднимался вверх — горячий, сладкий, домашний. И вдруг трещина начала затягиваться. Не быстро — медленно, как заживает царапина. Молчание отступало, шипя и сжимаясь.

Первой зазвучала волна. Потом — птица где-то в кронах. Потом Питер Пэн хихикнул — тихо, но по-настоящему — и медленно поднялся в воздух. Русалочка запела одну ноту, и лагуна стала синей.

Трещина закрылась.

Малышка стояла и смотрела на закатное небо — оно было оранжевым и немного зелёным у горизонта, как будто Шрек покрасил его сам.

— Ты заберёшь карту? — спросил Папа Заяц, когда она уже чувствовала, что мир снова тянет её домой.

— Нет, — сказала Малышка. — Оставь её здесь. Вдруг кто-то другой найдёт.

Папа Заяц посмотрел на неё поверх очков. Потом достал из кармана новый листок, сложил вчетверо и вложил ей в ладонь.

— Это другая карта, — сказал он тихо. — К острову, которого ещё нет.

Малышка открыла глаза в своей комнате. Книга лежала на коленях. В ладони не было ничего — только лёгкое тепло, как от чашки чая, которую только что держишь в руках.

Она улыбнулась и закрыла глаза.