Принцесса, которая умела слушать звёзды

Принцесса, которая умела слушать звёзды

В королевстве Аврелия звёзды каждую ночь пели. Не громко — чуть слышно, как далёкий колокольчик за рекой. Большинство людей давно перестали их слышать. Но Малыш слышала.

Она была принцессой, но не из тех, что целыми днями примеряют короны перед зеркалом. Малыш предпочитала сидеть на крыше дворца, завернувшись в плащ цвета тёмного мёда, и слушать, как мерцают созвездия. Придворные считали это странным. Придворные вообще много чего считали странным.

— Принцесса опять на крыше, — шептал камердинер Тиберий, поправляя монокль. — В третий раз за неделю. Это решительно неприлично.

Тиберий был маленьким, круглым и чрезвычайно озабоченным приличиями. Он никогда ничего не говорил прямо — только намекал, поджимая губы так, что они превращались в тонкую линию.

Но однажды ночью звёзды запели иначе. Тревожно. Как нитка, которую вот-вот оборвут.

Малыш прислушалась. Среди привычного мерцания она различила один тусклый огонёк — почти погасший, дрожащий, где-то над Серебряным лесом к северу от дворца.

— Ты в порядке? — тихо спросила она у этой звёздочки, будто та могла ответить.

И звёздочка ответила. Не словами — скорее ощущением: холод, одиночество, усталость держаться.

Малыш спустилась с крыши, накинула плащ и взяла фонарь. Тиберий, конечно, попытался её остановить.

— Ваше высочество, ночь, лес, волки, сырость, — перечислял он, семеня рядом. — И вообще принцессы не ходят в леса ночью без конвоя, кареты и как минимум двух фрейлин!

— Тиберий, — сказала Малыш, — ты можешь пойти со мной или остаться. Но я иду.

Тиберий поджал губы до полного исчезновения, вздохнул и пошёл следом, бурча под нос что-то про «судьбу честного камердинера».

Серебряный лес ночью пах смолой и холодным мхом. Между соснами плавал туман — не страшный, а скорее задумчивый. Малыш шла на слабый свет, пробивавшийся между деревьями, и вскоре вышла на маленькую поляну.

Там сидела девочка. Лет десяти, не больше, в платье с оторванным кружевом, с растрёпанными волосами. В руках она держала крошечный хрустальный шар, внутри которого что-то слабо светилось — и гасло. Светилось — и гасло.

— Привет, — сказала Малыш и села рядом прямо на мох, не думая о платье.

Девочка вздрогнула и прижала шар к груди.

— Я не возьму его, — сразу сказала Малыш. — Просто хочу знать, что случилось.

Девочка помолчала. Потом сказала тихо:

— Я звёздная хранительница. Каждый такой шар — это маленькая звезда. Я несла их на небо, но упала. И теперь одна из них гаснет. Я не знаю, как её починить одна.

— А вместе?

Девочка подняла глаза — они оказались цвета ночного неба, с крошечными искрами внутри.

— Вместе, может быть, да. Но ты не умеешь работать со звёздной магией.

— Зато я умею их слышать, — ответила Малыш.

Это оказалось именно то, что нужно. Хранительница умела держать свет, но не умела задавать ему направление. А Малыш умела слушать — и понимала, куда звезда хочет лететь. Они работали вместе: девочка со звёздными глазами согревала хрустальный шар ладонями, а Малыш шептала ему то, что слышала — про высоту, про ветер, про место среди других огней.

Тиберий стоял в стороне и нервно моргал. Потом тихонько, чтобы никто не заметил, тоже положил руку на шар.

— Что вы делаете? — удивилась хранительница.

— Решительно не знаю, — сказал Тиберий, поджав губы. — Но, кажется, помогаю.

Свет внутри шара разгорелся — сначала тепло, как огонёк свечи, потом ярче, потом ослепительно. Хранительница выпустила его из ладоней, и звёздочка медленно, как мыльный пузырь, поплыла вверх — сквозь кроны сосен, сквозь туман, прямо на небо. Там она вспыхнула и встала на место — маленькая, чёткая, своя.

Хранительница засмеялась. Это был неожиданный смех — звонкий и немного удивлённый, будто она сама не знала, что умеет так смеяться.

— Я должна идти. У меня ещё много шаров.

— Ты справишься? — спросила Малыш.

— Теперь знаю, что если нет — можно попросить о помощи, — сказала хранительница и растворилась между деревьями, как туман.

Малыш и Тиберий возвращались домой молча. Лес вокруг был тихим и тёплым. Сосны не скрипели. Туман улёгся.

— Тиберий, — сказала наконец Малыш, — а вы хорошо помогли сегодня.

— Принцесса, — ответил он после паузы, — я решительно не понимаю, о чём вы.

Но уголки его губ чуть-чуть дрогнули вверх.

Малыш подняла голову. Небо над Аврелией горело ровно — каждая звезда на своём месте. И если прислушаться, они снова пели. Спокойно, протяжно, как колыбельная для тех, кто умеет слышать.