Поцелуй в ладошку и немного лесного волшебства

Поцелуй в ладошку и немного лесного волшебства

В то утро Малышка проснулась с таким тяжёлым сердцем, будто в грудь положили маленький мокрый камень. Сегодня был первый день в Лесном садике — том самом, что стоял на краю берёзовой рощи и пах смолой и корицей от соседней пекарни.

Мама держала Малышку за руку, и рука была тёплой. Слишком тёплой — Малышка понимала, что скоро придётся её отпустить.

— Мам, а ты точно придёшь? — спросила Малышка, остановившись у деревянных ворот с вырезанным совёнком.

— После полдника, — сказала мама просто и без лишних слов. — Ты ещё и заскучать не успеешь.

Малышка не очень в это верила. Но мама сделала кое-что особенное: взяла Викину ладошку, сложила её лодочкой и поцеловала прямо в серединку. Потом осторожно сжала Викины пальцы.

— Держи. Там теперь живёт мой поцелуй. Если станет грустно — приложи ладошку к щеке.

Малышка сжала кулак. Мама ушла. А камень в груди стал чуть тяжелее.

Во дворе садика уже копошились дети. Пахло свежескошенной травой и чем-то сладким — наверное, тем самым печеньем с корицей. Малышка встала у забора и решила, что просто постоит тут. Тихо. Никого не трогая.

— Эй! Ты чего как гриб-боровик — стоишь и молчишь?

Малышка обернулась. На невысоком пне сидела девочка в полосатой кепке, съехавшей набок. В руках она держала пластмассовую свинку — розовую, с круглым носом.

— Это Пеппа, — сказала девочка и ткнула свинкой в сторону Малышки. — Она хочет познакомиться. Меня Егор зовут. То есть — нет. Меня так не зовут. Меня Соня зовут. Просто я вчера смотрела мультик про Егора Савченко и теперь всем говорю «меня Егор зовут», чтобы посмотреть на лицо.

Малышка невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть, но улыбнулась.

— Я Малышка.

— Малышка — хорошее имя. Не банальное. Садись сюда, — Соня подвинулась на пне. — Тут есть секрет, я тебе расскажу. Только не всем.

Малышка подошла и осторожно села рядом.

— Вон та старушка в шляпе, — Соня указала на воспитательницу — маленькую сухонькую женщину в круглой соломенной шляпе с ромашками. — Она похожа на Шапокляк, правда? Ну вот. Только она не вредная. Она настоящая. Её зовут Ираида Борисовна, и у неё в кармане всегда лежит мел.

— Зачем мел?

— Вот! — Соня подняла палец. — Именно это я и спросила. А она говорит: «Чтобы рисовать прямо на асфальте, пока никто не видит». Представляешь?

Малышка представила. И вдруг захотела увидеть это сама.

Ираида Борисовна оказалась именно такой. Она носила шляпу вперёд козырьком, говорила короткими фразами — «Тихо. Слушаем. Интересно» — и действительно вытащила из кармана мелки после завтрака.

— Рисуем карту воображаемого леса, — объявила она и первая нарисовала на асфальте большую стрелку. — Вот север. Дальше — сами.

Малышка взяла жёлтый мел. Нарисовала болото с кочками. Потом — избушку без ног, просто для разнообразия. Соня пристроила рядом розовую свинку в натуральную величину и подписала: «Пеппа живёт тут».

Время шло как-то незаметно — не потому что было суперинтересно каждую секунду, а потому что Соня всё время что-то придумывала: то срочно надо было спасти жука, то переименовать лужу в «Тихое озеро».

И только один раз — после обеда, когда в тихий час все лежали на раскладушках и пахло нагретым деревом и молочной кашей — Малышка вспомнила про маму. Сердце сжалось. Она тихо приложила ладошку к щеке.

Тепло ещё было там. Совсем немного — но было.

Камень в груди стал чуть меньше. Не исчез совсем, но стал меньше. Малышка закрыла глаза.

А потом пришёл полдник — булочки с корицей, те самые, — и сразу после него в ворота с совёнком вошла мама.

Малышка побежала к ней. И когда уткнулась носом в мамину куртку, то вдруг почувствовала, как хочет сказать кое-что неожиданное даже для себя самой.

— Мам. Я хочу завтра нарисовать на карте volcano. Можно?

Мама засмеялась и потрепала её по затылку.

— Можно. Только вулкан пишется через «у».

Они шли домой сквозь берёзы, и вечернее солнце делало всё вокруг чуть золотым. Малышка держала маму за руку и думала о том, что карта ещё не готова. Там оставалось место — справа, у края асфальта.

Как раз для вулкана.