Малыш и яйцо с трещинкой

Малыш и яйцо с трещинкой

В одном тёплом лесу, где пахло смолой и нагретыми камнями, жил маленький мальчик Малыш. Он очень любил динозавров. Он знал, что стегозавр — колючий, что диплодок — длинный, а тираннозавр — очень громкий. Каждый вечер Малыш смотрел на закат и думал: вот бы хоть одним глазком увидеть настоящего динозавра.

Однажды утром, когда роса ещё блестела на траве, Малыш пошёл к большому серому камню у реки. И вдруг — вот это да! — за камнем лежало яйцо. Большое, тёплое, с рыжими крапинками. И на нём была маленькая трещинка.

Рядом с яйцом сидела ящерица. Но не простая — она была зелёная с золотым хвостом и говорила очень быстро, почти без остановок.

— А, пришёл наконец-то, хорошо, хорошо, я уже устала ждать, меня зовут Зара, я тут главная по яйцам, то есть по этому яйцу, ты понимаешь, да? — затараторила она.

— Понимаю, — сказал Малыш. — А чьё это яйцо?

— Динозавричье! — сказала Зара и гордо задрала хвост. — Малыш скоро вылупится, но он боится. Чувствует, что снаружи большой мир, и не решается выйти. Ему нужен кто-то смелый рядом.

Малыш посмотрел на трещинку. Из неё шло лёгкое тепло, как от кружки с какао.

— Но я не знаю, что делать, — сказал Малыш тихо. — Я сам иногда боюсь.

— Все иногда боятся, — сказала Зара уже медленнее. — Даже я боюсь больших луж. Но ты же сюда пришёл? Сам? Вот это и есть смелость.

Малыш сел рядом с яйцом прямо на тёплый камень. Он осторожно положил на него ладошку.

— Привет, — сказал он негромко. — Я Малыш. Там, снаружи, хорошо. Пахнет рекой и сосной. Трава мягкая. И я буду рядом.

Тишина. Потом — тук. Тук-тук. Трещинка стала шире.

Малыш не убрал руку. Сердце у него билось быстро-быстро, но он остался сидеть.

Тук-тук-тук — и скорлупа разлетелась в стороны!

Из яйца вылез самый маленький динозаврик, которого только можно представить. Он был размером с котёнка, зелёный, с тремя рожками на носу и очень удивлёнными глазами.

— О, — сказал динозаврик. Именно так: просто «о».

— О, — ответил Малыш и улыбнулся.

Динозаврик посмотрел на большой мир. Потом на Малыша. Потом снова на мир. Потом чихнул — и из носика вылетело облачко пара, как из чайника.

— Это трицератопс, — прошептала Зара с гордостью. — Между прочим, очень редкий. И теперь он считает тебя своим другом. Поздравляю.

Малыш и маленький трицератопс — Малыш назвал его Тук, в честь звука — провели весь день у реки. Тук нюхал цветы и чихал на каждый. Малыш показывал ему камушки. Зара бегала рядом и комментировала всё подряд, даже когда её никто не спрашивал.

А вечером, когда небо стало розово-оранжевым и тёплым, как раз таким, каким бывает только перед самым сном, Тук свернулся калачиком у ног Малыша. Он был совсем маленький, и от него пахло тёплой скорлупой и чем-то вроде хлеба из печки.

Зара наконец помолчала. Только тихонько шуршала хвостом по траве.

Малыш погладил Тука по спинке — осторожно, одним пальцем. Рожки у трицератопса были совсем мягкие, почти как замша.

— Ты молодец, что вышел, — сказал Малыш шёпотом.

Тук приоткрыл один глаз. Моргнул. И снова закрыл.

А Малыш понял кое-что важное — не потому что ему кто-то объяснил, а просто почувствовал: когда идёшь вперёд, даже если немножко страшно, там всегда кто-нибудь ждёт. Или что-нибудь хорошее.

Ветер чуть качнул ветки над головой. Река тихонько журчала. Тук засопел.

И Малыш тоже закрыл глаза.