Как Малыш тишину поймал

Как Малыш тишину поймал

У Малыша под кроватью поселилась тишина. Не верите? Сам Малыш не верил. Но каждую ночь, стоило свету погаснуть, оттуда начиналось такое ТИХО, что хоть уши затыкай.

— Тук-тук, — говорила тишина. — Тук-тук-тук.

Малыш натягивал одеяло до самого носа и звал:

— Шуршунчик! Зайчонок! Ты где?

Зайчонок Шуршунчик жил у Малыша в кармане пижамы. Он был маленький, серенький, с одним ухом, которое торчало вверх, и вторым — которое висело вниз, как будто зайчонок всё время чему-то удивлялся. Шуршунчик вылезал, садился Малышу на ладошку и щекотал её лапками.

— Это не тишина, — шептал Шуршунчик. — Это кто-то стучит. Надо посмотреть.

— Не надо, — говорил Малыш. — Давай лучше спать.

— Давай, — соглашался Шуршунчик и тут же добавлял: — А кто тогда стучит?

И Малыш не спал. И Шуршунчик не спал. И тишина под кроватью стучала всё громче: тук-тук-ТУК.

На третью ночь Малыш решился. Он взял фонарик, взял Шуршунчика за лапку — и они полезли под кровать.

Под кроватью пахло пылью и старыми тапками. Было темно, как в шкафу. Малыш посветил фонариком — и ахнул.

Там сидел ёжик. Настоящий! Колючий! Он был в вязаной шапочке, из которой торчали иголки, и держал в лапках маленькую деревянную ложку.

— Ага! — сказал ёжик. — Пришли. А я думал, вы так и будете под одеялом дрожать. Меня зовут Бубон. Я тут живу. И я не сплю. Потому что потерял свою подушку.

— Какую подушку? — спросил Малыш.

— Обыкновенную, — обиделся Бубон. — Мягкую. Я на ней сплю. А без неё — не сплю. И стучу ложкой. Тук-тук. Это я так думаю.

— А где ты её потерял?

— Не помню, — сказал ёжик и почесал ложкой за ухом. — Я вообще-то старенький. Я помню, что было вчера. Вчера я ел гриб. А что было позавчера — уже не помню.

Шуршунчик свесил ухо и сказал:

— А давай поищем вместе! Я умею шуршать. Я пошуршу — и подушка отзовётся.

И они начали искать. Шуршунчик шуршал под кроватью: шур-шур-шур. Бубон стучал ложкой: тук-тук-тук. Малыш светил фонариком. Они нашли: старую конфету, три носка, одну пуговицу и что-то похожее на засохший огурец.

— Не то, — вздыхал Бубон. — Всё не то.

Тогда Малыш сказал:

— А может, ты свою подушку не терял? Может, ты её просто забыл, где положил?

Бубон задумался. Он думал так долго, что у него шапочка сползла на глаза.

— А ведь точно! — вдруг закричал ёжик. — Я же её положил под свою любимую кочку! За домом! За тем домом, где живёт бабушка. Я ходил к бабушке за грибами и положил подушку под кочку, чтобы не тащить домой. А потом вернулся и забыл, где эта кочка!

— А где бабушка живёт? — спросил Шуршунчик.

— Не помню! — радостно сказал Бубон. — Я же говорю — старенький!

И тут Малыш придумал. Он взял свою собственную подушку — большую, мягкую, с нарисованным облаком — и сказал:

— Бубон, спи пока на моей. А завтра мы пойдём искать кочку. Я возьму папу, папа всё помнит. У него в голове — целая карта.

Ёжик посмотрел на подушку. Понюхал её. Погладил ложкой.

— Пахнет сном, — сказал он. — И облаком.

Он забрался на подушку, свернулся клубочком — только шапочка торчит — и сразу засопел. Тихо-тихо. Не тук-тук, а соп-соп-соп.

А Шуршунчик зевнул, забрался Малышу в карман пижамы и уснул. Малыш лёг на кровать. Сверху — одеяло. Снизу — тишина. Но теперь эта тишина была не страшная, а мягкая, как будто кто-то невидимый укрыл его вторым одеялом.

И под кроватью больше никто не стучал.

...А на следующую ночь Малыш снова услышал из-под кровати: тук-тук.

Он улыбнулся, повернулся на другой бок и прошептал:

— Бубон, это ты? Спи давай. А то завтра кочку искать пойдём.

Тук-тук, — согласился Бубон. — Тук-тук-тук.

И Малыш заснул.