Малышка и единорог с розовым рогом

Малышка и единорог с розовым рогом

В одном уютном королевстве, где по утрам пахло ванилью и свежим молоком, жила принцесса Малышка. У неё было любимое платье цвета неба и маленькая серебряная корона, которая всё время съезжала набок.

Однажды вечером Малышка сидела у окна и смотрела на звёзды. Вдруг одна звёздочка — тихо-тихо, почти без звука — упала прямо в сад. Бум. И зазвенела, как маленький колокольчик.

Малышка прибежала в сад босиком. Трава была тёплая и щекотала пятки. А в кустах малины стоял единорог. Маленький, чуть больше собаки, и рог у него был не белый, а розовый — как закат.

— Ой, — сказала Малышка.

— Ой, — сказал единорог. И добавил: — Я немножко потерялся. Я летел по небу и чихнул. Очень громко. И упал.

Его звали Пуговка — он сам так представился, потому что на лбу, прямо у основания рога, у него было круглое пятнышко, похожее на пуговицу.

— Ты умеешь летать? — удивилась Малышка.

— Умею, — вздохнул Пуговка. — Но только когда рог светится. А сейчас он не светится. Я чихнул — и всё волшебство рассыпалось.

Малышка посмотрела на рог. Правда — не светится. Просто розовый и тихий.

— А как его зажечь обратно?

— Не знаю, — честно сказал Пуговка и шмыгнул носом. — Обычно оно само. Но сегодня не само.

Малышка задумалась. Она была хорошая принцесса — не из тех, что сразу говорят «не знаю» и уходят. Она думала целых три секунды.

— Пойдём к фее Брусничке! Она живёт в дупле старого дуба и знает про всякое волшебство.

Они пошли через сад. Пуговка шёл рядом и тихонько цокал копытцами по камушкам дорожки. Цок-цок-цок.

Фея Брусничка оказалась очень маленькой и очень деловой. У неё были зелёные крылышки и привычка перебивать на полуслове.

— Знаю, знаю, знаю! — закричала она ещё до того, как Малышка договорила. — Рог единорога гаснет, когда ему грустно или страшно. Чихнул — испугался — потух! Всё просто!

— И что делать? — спросила Малышка.

— Надо, чтобы ему стало радостно! — сказала Брусничка и захлопнула воображаемую книгу. — Но не просто так радостно, а по-настоящему. От сердца. Я пробовала щекотать — не работает. Я пробовала петь — тоже не то.

Пуговка вздохнул так грустно, что даже листики на дубе зашевелились.

Малышка посмотрела на него. Он стоял и смотрел на небо, где были его звёзды. И вид у него был такой... одинокий.

И тогда Малышка просто взяла и обняла его. Крепко-крепко, обеими руками, уткнувшись носом в его тёплую шею. Он пах земляникой и немного — облаком.

— Всё хорошо, Пуговка, — шепнула она. — Ты не одинокий. Я здесь.

И вдруг стало светло.

Рог засиял — розово-золотым светом, как будто внутри зажглась маленькая лампа. Брусничка ахнула и чуть не упала с ветки.

— Вот это да! — закричала она. — Я же говорила — по-настоящему! Вот что значит по-настоящему!

Пуговка поднял голову и засмеялся — тихим звенящим смехом, как далёкий колокольчик в ветреный день.

— Я чувствую! Я могу лететь!

Он расправил маленькие крылышки, которые Малышка раньше не замечала — они были почти прозрачные, как стрекозиные. И взлетел. Медленно, покружился над садом, над дубом, над Малышкой.

— Спасибо, — сказал он сверху. — Я прилечу ещё. Можно?

— Можно, — сказала Малышка и помахала рукой.

Он улетел туда, где мигали звёзды. А в саду ещё немножко пахло земляникой и облаком.

Брусничка зевнула, сложила крылышки и пробурчала:

— Ну вот. А я щекотала. Щекотала...

Малышка улыбнулась, поправила корону — она опять съехала набок — и пошла домой.

Трава была всё такая же тёплая. Звёзды светили тихо. И где-то высоко-высоко мигнул один розовый огонёк.

Малышка легла в постель, накрылась мягким одеялом и закрыла глаза.

А за окном тихо-тихо цокали по камушкам чьи-то маленькие копытца. Цок. Цок. Цок...