Малыш и ворчливый фонарь

Малыш и ворчливый фонарь

В одном дворе стоял старый фонарь. Он был такой старый, что скрипел на ветру, как рассерженная кошка, и светил чуть-чуть — только маленький жёлтый кружочек на асфальте.

Все дети во дворе его немного побаивались. Говорили: «Там темно, там страшно». И бегали играть в другой конец двора, где светло и шумно.

Один только Малыш каждый вечер проходил мимо фонаря. Он жил в подъезде рядом и хорошо знал этот скрип — скри-ип, скри-ип. Как будто фонарь что-то говорил, но очень тихо.

Однажды вечером Малыш остановился и спросил:

— Эй, ты чего скрипишь?

Фонарь, конечно, не ответил. Но вдруг его свет мигнул — раз, два. Как будто моргнул.

Малыш присмотрелся. А под фонарём сидел ёжик. Маленький, с мокрым носом, и смотрел на Малыша блестящими глазками-бусинами.

— Ты откуда? — удивился Малыш.

— Хрф, — сказал ёжик. Это значило что-то важное, но что именно — непонятно.

Малыш сел на корточки. Ёжик не убежал. Только пошевелил носом — вправо, влево.

— Ты потерялся? — спросил Малыш шёпотом.

— Хрф-хрф, — ответил ёжик немного громче.

Малыш решил, что это «да».

Он побежал домой и принёс кусочек яблока. Положил прямо на асфальт, в жёлтый кружок света. Ёжик долго смотрел, потом подошёл и начал есть. Очень смешно — носом вперёд, носом вперёд.

Малыш смотрел на него и чувствовал что-то тёплое внутри. Как будто выпил кружку какао.

Каждый вечер он стал приходить к фонарю. Приносил то яблоко, то морковку. Ёжик всегда был тут. Малыш рассказывал ему всякое: что было в садике, что он слепил из пластилина, что кот соседки Тамары Ивановны опять забрался на холодильник.

Ёжик слушал и иногда говорил «хрф». Это могло значить «интересно» или «понятно» или просто «я здесь, я слышу».

Фонарь скрипел — скри-ип, скри-ип. Но теперь Малышу казалось, что это не страшный скрип, а уютный. Как старая качалка у бабушки.

Потом наступила пятница. Папа сказал: «В субботу едем на дачу, на целых две недели!»

Малыш обрадовался — дача! Река, клубника, качели на берёзе! Но потом вспомнил про ёжика и замер.

Две недели. Ёжик будет ждать. А его не будет.

Он долго думал перед сном. И придумал.

Утром, до отъезда, Малыш взял коробку из-под маминых сапог. Сделал в ней дырочки карандашом — много-много, чтобы дышалось. Положил внутри старый шарф, пахнущий домом.

Он пришёл к фонарю. Ёжик был тут, как всегда.

— Хрф? — сказал ёжик.

— Я уезжаю ненадолго, — сказал Малыш серьёзно. — Но ты не один. Я придумал кое-что.

Он пошёл к соседскому мальчику Артёму. Артём был на два года старше и всегда делал вид, что всё знает.

— Артём, — сказал Малыш, — у фонаря живёт ёжик. Ему нужна еда. Ты будешь приносить кусочек яблока каждый вечер?

Артём сначала сделал важное лицо:

— Ёжики едят яблоки? Это ненаучно.

— Мой ест, — сказал Малыш спокойно.

Артём подумал и пришёл посмотреть. Увидел ёжика. Ёжик посмотрел на Артёма.

— Хрф, — сказал ёжик.

— Хм, — сказал Артём.

И согласился.

Прошли две недели. Малыш вернулся с дачи — загорелый, со ссадиной на колене и запахом реки в волосах.

Вечером он пришёл к фонарю. Фонарь скрипел — скри-ип, скри-ип. Жёлтый кружок светился на асфальте.

Ёжик был тут.

И рядом сидел Артём. Они оба смотрели на яблочный кусочек.

— Хрф-хрф, — сказал ёжик.

— Он это каждый раз говорит, — важно объяснил Артём. — Я уже понимаю. Это значит «спасибо».

— Я знаю, — улыбнулся Малыш и сел рядом.

Фонарь тихонько скрипел над ними. Ночь была тёплая, пахла нагретым асфальтом и немного — яблоком. Жёлтый свет лежал на земле, как маленькое солнышко, которое решило остаться на ночь.

Малыш зевнул и подумал: хорошо, когда есть место, куда хочется возвращаться.