Малыш и ёж с компасом

Малыш и ёж с компасом

За огородом, где пахло смородиной и тёплой землёй, начинался лес. Малыш знал об этом, потому что каждый вечер слышал оттуда тихое шуршание. Будто кто-то маленький ходил по листьям и что-то искал.

Однажды Малыш не утерпел и пошёл посмотреть.

Под кустом орешника он увидел ежа. Только это был необычный ёж — на шее у него болталась крышечка от термоса на верёвочке, а внутри крышечки лежал маленький компас.

— Ты заблудился? — спросил Малыш.

— Я? — фыркнул ёж. — Никогда в жизни! Я Борис. Я исследователь.

Он произносил слово «исследователь» очень важно, с паузой посередине: «ис-следователь». Как будто это было самое лучшее слово на свете.

— А что ты исследуешь? — спросил Малыш и присел на корточки, чтобы быть с ежом одного роста.

— Где зарыты желуди, которые я закопал в прошлом году, — сказал Борис. — Компас должен помочь. Но он всегда показывает на север, а желуди я закопал на юго-востоке. Или на юго-западе. Уже не помню.

Малыш засмеялся. Борис насупился.

— Это не смешно. Это научная проблема.

— Подожди, — сказал Малыш. — А зачем тебе желуди? Ты же ёж, ты ешь червяков.

— Я их не ем, — сказал Борис с достоинством. — Я их коллекционирую. У меня четыре разных желудя. Ну, было четыре.

Они пошли искать вместе. Борис сверялся с компасом и говорил: «Юго-восток, определённо юго-восток», — а потом разворачивался и говорил: «Или всё-таки юго-запад». Малыш смотрел под ноги и нюхал воздух — папа научил его, что грибы пахнут сыростью, а вот свежая земля пахнет иначе, чуть сладковато.

Вдруг Малыш остановился.

— Здесь, — сказал он.

— Почему здесь? — спросил Борис подозрительно. — Компас так не говорит.

— Земля тут немного другая, — сказал Малыш. — Рыхлая. Видишь? И пахнет по-другому.

Борис долго смотрел на землю. Потом начал копать носом — ежи умеют так делать. И через минуту фыркнул от удовольствия: в ямке лежали два желудя, аккуратных, тёмно-коричневых, блестящих, как пуговицы.

— Ис-следование завершено успешно, — объявил Борис.

— Успешно, — согласился Малыш.

Они сели рядом на мягкий мох. Лес вокруг потихоньку темнел. Первые звёзды появились в просветах между листьями — маленькие, несмелые, как будто они тоже проверяли, можно ли уже выходить.

Борис покрутил в лапах желудь и вдруг протянул его Малышу.

— Возьми один.

— Но ты же их коллекционируешь, — удивился Малыш.

— Коллекция не работает, если в ней нет ни одной вещи у друга, — важно сказал Борис. — Так надёжнее. Вдруг я снова забуду, где закопал.

Малыш взял желудь. Он был тёплый — наверное, от земли. Или от ежиных лап. Или просто потому, что его подарили.

— Я буду хранить, — пообещал Малыш.

— Знаю, — сказал Борис. — Ты умеешь замечать нужное. Это редкое качество для человека твоего роста.

Малыш не совсем понял, комплимент это или нет, но решил, что комплимент.

Он шёл домой через огород, и смородина касалась его рукава, и желудь лежал в кармане — маленький, гладкий, чуть тяжелее, чем казалось.

Дома Малыш положил желудь на полку рядом с камушком с речки и сосновой шишкой. Лёг в кровать. Одеяло было тёплым, подушка мягкой, за окном шумели листья.

Он думал о том, что компас — это хорошо. Но иногда важнее просто смотреть и нюхать, и быть рядом.

А Борис в это время, наверное, уже рыл новую ямку где-нибудь на юго-востоке. Или юго-западе. И что-то бормотал себе под нос — что-то важное, научное, своё.